О претензиях к Церкви
О претензиях к Церкви
Но ведь Вера и Церковь – это совсем разные вещи. Разве нельзя быть верующим и без Церкви?
Античный философ Аристотель советовал начинать любое рассуждение с определения понятий: что именно мы называем тем или иным словом?
Что такое вера? Это слово может обозначать разные вещи. Иногда – просто признание того, что Бог, наверное, существует где-то там, за пределами моей жизни и всего, с чем я имею дело. Такая вера, конечно, может обойтись без Церкви – и отлично обходилась.
Апостолы, выйдя на проповедь Евангелия, обращались к людям, у которых уже была религия. Атеисты в древнем мире были практически неизвестны: люди почитали тех или иных богов, призывали их на помощь, пытались установить связь со сверхъестественным миром при помощи тех или иных ритуалов, верили в то или иное посмертие… Апостолы не призывали людей поверить в реальность духовного мира – они призывали отвергнуть ложных богов ради истинного Бога и войти в Его Царство.
Христос не основал династии, не создал государства, не написал книг. Что же Он оставил нам? Как мы можем войти в общение с Ним, стать Ему своими? Он Сам говорит об этом: «Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» (Мф. 16:18).
Он оставил нам Церковь – общину верных, которая хранит и возвещает Его слово, совершает установленные Им Таинства и помогает своим членам идти по пути спасения. Само имя Иисуса Христа известно нам потому, что все эти две тысячи лет его провозглашала Церковь. Само Евангелие дошло до нас потому, что его благоговейно сохраняла и проповедовала Церковь. Даже те люди, которые восстают против Церкви, желая предложить нам какое-то свое послание от имени Христа (как, например, Лев Толстой), вынуждены брать за основу своих построений всё то же Евангелие, взятое у всё той же Церкви.
Разве вера не должна быть в душе?
Христианская вера – это не только определенные убеждения. Это и определенные отношения. Священное Писание сравнивает эти отношения с браком, подданством или военной службой. Вряд ли имеет смысл говорить о «браке в душе» или «гражданстве в душе». Так же и подданство небесного Царства нельзя свести к чему-то «в душе».
Представьте себе: скажем, король Нарнии объявляет, что принимает всех желающих в свое подданство. Желающие должны явиться в нарнийское посольство и присягнуть на верность королю в ходе торжественной церемонии; после этого они должны подтверждать свое желание оставаться подданными, участвуя в регулярных приемах, которые посольство устраивает в дни нарнийских праздников. Теперь вообразите себе человека, который скажет: «В душе я нарниец, и, может быть, даже лучший, чем все те, кто собирается в нарнийском посольстве. Поэтому я не стану ни присягать нарнийскому королю, ни ходить на приемы в посольство». Довольно странная позиция, не так ли? Что же это за нарниец, который не желает иметь с Нарнией ничего общего?
Намерение быть подданными Царства мы также должны проявить определенным образом, и Писание ясно указывает, каким. Бог Сам устанавливает условия, на которых мы вступаем в отношения с Ним.
В Церкви слишком много обрядов и слишком мало духовности.
Иногда люди противопоставляют духовность обрядам, но, когда читаешь Библию, то выясняется одна неожиданная вещь. Бог имеет поразительно мало отношения к тому, что у нас часто называют «духовностью».
Один из ключевых эпизодов Ветхого Завета – исход евреев из Египта – включает в себя подробное описание обряда, который должны были совершить верующие накануне исхода. Им надлежало заколоть жертвенного агнца, испечь его на огне и съесть вместе с горькими травами, при этом не ломая его костей; а кровью агнца – помазать косяки дверей в доме, где они находятся. «И будет у вас кровь знамением на домах, где вы находитесь, и увижу кровь и пройду мимо вас, и не будет между вами язвы губительной, когда буду поражать землю Египетскую» (Исх. 12:3–13).
Участие в жертвоприношении и обрядовой трапезе, то есть совершение ветхозаветной Пасхи (как в момент исхода, так и потом, когда народ будет вспоминать это событие) Бог поставляет обязательным условием принадлежности к народу Божьему: «А кто чист и не находится в дороге и не совершит Пасхи, – истребится душа та из народа своего, ибо он не принес приношения Господу в свое время: понесет на себе грех человек тот» (Чис. 9:13).
Только какие-то непреодолимые обстоятельства могут извинить человека, не совершающего установленный обряд. Тот, кто пренебрегает богослужением по своей воле, считается отторгшимся от народа Божия.
Современный человек может прийти в недоумение: зачем вся эта морока с агнцами, нанесением на косяки крови и прочими непонятными обрядами? Разве Бог не знает и без того, кто верит в Него, а кто нет? Разве Ему не открыты человеческие сердца? Разве Он не видит душу каждого человека, как на ладони?
Несомненно, видит, и Писание много раз говорит об этом. Но Бог говорит, что знамением будет именно жертвенная кровь на домах верующих – и именно по этому признаку Он определит, в чьи дома придет беда (гибель первенцев), а в чьи нет. Обещает ли Бог безопасность тем, кто «в сердце верит», а вот обряд почитает излишним? Нет. Вера должна был проявлена в установленном Богом символическом действии – принесении в жертву агнца и помазании косяков его кровью, иначе Бог не признает ее верой.
В Новом Завете постоянно проводится параллель между пасхальным агнцем и Господом Иисусом, Который есть Агнец Божий, принимающий на Себя грех мира (ср.: Ин. 1:29). Образ Иисуса как Агнца пронизывает и Его слова о хлебе жизни: «Иисус же сказал им: истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день. Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем» (Ин. 6:53–56).
Что здесь имеется в виду, ясно из других Евангелий, где Господь во время прощального ужина с учениками (Тайной Вечери) устанавливает Таинство Евхаристии: «И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое. И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов» (Мф. 26:26–28).
Господь говорит, что Он спасает нас через веру в Него: «верующий имеет жизнь вечную» (Ин. 6:47). И Он устанавливает действия, в которых мы должны выразить нашу веру, – Крещение и Евхаристию.
Когда мы вступаем в те или иные отношения с другими людьми, мы проявляем это в определенных символических действиях. Например, заключаем договоры или расписываемся в загсе. Сами отношения не сводятся к этим обрядовым действиям, но если мы от этих действий уклоняемся, значит, мы этих отношений не хотим.
Если мы не хотим выразить нашу веру так, как нам говорит Господь, – значит, ее у нас пока нет.
Я согласен, что Церковь имеет значение как собрание верующих, но почему в ней хозяйничают священники? Разве священник – не обычный человек, такой же, как я?
Как мы уже сказали, Новый Завет Бога с людьми требует, чтобы мы проявляли свою веру, участвуя в обрядах, наиболее важные из которых называются Таинствами. Прежде всего – в Таинствах Крещения (которое совершается один раз в жизни) и Евхаристии.
Первую Евхаристию, как рассказывает Евангелие, совершил Сам Господь Иисус. С тех пор она совершается во всех церквях по всему миру. Но очень важно, чтобы те, кто совершает ее, получили власть делать это от Самого Господа через апостолов. Вернемся к аналогии, которой мы уже однажды воспользовались: мы не можем оборудовать посольство Нарнии у себя на дому; мы должны прийти в посольство, которое действительно представляет королевство Нарнию.
Поэтому для Церкви важно не только преемство веры, но и то, что называется апостольским преемством. Мы читаем в Новом Завете, что в каждой территориальной общине апостолы поставляли блюстителя – епископа, используя для этого особый обряд – возложение рук на его главу. А люди, поставленные апостолами, получали право (и обязанность) совершать рукоположения дальше (см., например, Тит. 1:5). Непрерывная цепочка рукоположений тянется с апостольских времен до наших дней. Она связывает любого священника в любом православном приходе с Господом и апостолами, а Евхаристию, которая совершается в каждой церкви, – с Тайной вечерей.
В интернете постоянно появляются сообщения о скандалах и даже преступлениях, в которые оказываются вовлечены религиозные деятели. И эти люди будут учить нас нравственности?
Это очень интересный вопрос, который стоит рассмотреть на нескольких уровнях.
Во-первых, рассмотрим сам аргумент, который можно было бы назвать «аргумент от гадов». Собственно, это скорее риторический прием, чем аргумент. Среди людей, принадлежащих к определенной группе или исповедующих определенные взгляды, мы выделяем «гадов» – людей, чьи поступки вызывают у нас обоснованное возмущение и отвращение, а потом переносим эти сильные чувства на группу в целом.
Поскольку в любой достаточно большой группе людей обязательно найдутся и «гады», прием работает безотказно. Это вообще стандартный метод разжигания ненависти – например, этнической. Заглядываем в уголовную хронику, находим преступления, совершенные мигунами, и составляем из них жуткую, будоражащую воображение картину. В абсолютном своем большинстве мигуны могут быть мирными и законопослушными людьми, но целенаправленный подбор информации создает прочную эмоциональную ассоциацию: мигуны – опасные злодеи.
Или, например, велосипедисты. Вы знаете, что велосипедист развязал мировую войну и устроил геноцид? Это исторический факт – во время Первой Мировой войны Гитлер служил курьером и развозил на велосипеде приказы и донесения.
Или врачи – сколько жутких историй можно рассказать про них! Или ученые с их евгеникой, расовой теорией, экспериментами над людьми, атомной бомбой…
Прием работает, конечно, не на уровне логики, а на уровне эмоций – негодования, возмущения, страха, именно поэтому на него сложно отвечать. Эмоции не перебить логикой.
Слабость этого приема, однако, в его универсальности. Любая большая группа людей включает в себя немало отвратительных типов и тяжких злодеев (и уж точно атеисты не исключение – вспомним Сталина, Мао Цзе Дуна, Пол Пота). Если «аргумент от гадов» работает против религии, он также работает против атеизма, медицины, науки, демократии, монархии и вообще чего угодно.
Основной упрек, который можно предъявить к этому «аргументу», – это упрек в нерепрезентативной (выражаясь языком статистики) выборке. Люди, враждебно настроенные к какой-то группе лиц (мигунам, велосипедистам, медикам, ученым, священникам), намеренно выискивают такие примеры, которые помогали бы им обосновать их враждебность. Такой риторический прием больше говорит нам об антипатиях тех, кто его использует, чем о реальных качествах группы, против которой он направлен.
Во-вторых, Церковь никогда не обещала, что в ней не будет людей недостойных, лицемерных и вообще фальшивых христиан. Господь говорит в Евангелии: «Многие скажут Мне в тот день: Господи! Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли именем многие чудеса творили? И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие» (Мф. 7:22,23). И апостол Павел предупреждал пресвитеров Эфесской Церкви: «знаю, что, по отшествии моем, войдут к вам лютые волки, не щадящие стада, и из вас самих восстанут люди, которые будут говорить превратно, дабы увлечь учеников за собою» (Деян. 20:29–30).
Люди обладают свободной волей, и как человек, стоящий вне Церкви, волен войти в нее или нет, так и человек уже вошедший волен стремиться к серьезной христианской жизни или нет.
В-третьих, личная неспособность (или нежелание) каких-то людей следовать идеалам, которые они провозглашают, возможно, дискредитирует их лично, но никак не опровергает сами идеалы. Ученые тоже декларируют высокие идеалы: научную честность, открытость к новому, смиренную готовность отказаться даже от любимых теорий, если они начнут противоречить накопившимся фактам, – и, тем не менее, в истории науки мы находим множество подделок, фальсификаций, случаев подгонки данных под теории и других примеров человеческой слабости. Всё это, как и лженаука, по словам самих ученых, остается постоянной проблемой для научного сообщества.
«Пилтдаунский человек», например, – намеренная фальсификация, выданная за череп древнего проточеловека, – навлекает позор на самих фальсификаторов, но не опровергает ни палеонтологию как науку, ни ее подлинные достижения.
Точно так же истинность христианства не опровергается недостойным поведением кого-то из христиан.
Меня встретили в церкви грубо и неприветливо. Как там может быть Бог?
Стоит различать эмоции, иногда вполне понятные, и логику. Если меня обидели в очереди в поликлинике, это тяжело, неприятно и, конечно, отбивает у меня охоту в эту поликлинику обращаться. Но это никак не дискредитирует современную медицину. Более того, шарлатаны, которые ничем не могут (да и не хотят) мне помочь на самом деле, могут быть чрезвычайно милы и приветливы, нацеливаясь на мой кошелек, а настоящие врачи могут уставать и впадать в раздражение. Это, конечно, непрофессионально и недостойно с их стороны, но это еще ничего не говорит о медицине.
В Церковь люди приходят со своими проблемами. Люди, которых вы там встретите, будут подобны вам. Мы все нуждаемся в терпении, снисхождении и понимании, а более всего в том, чтобы самим научиться проявлять эти качества.
Церковь – это бизнес-проект по выкачиванию денег, и ничего больше!
В Евангелии мы читаем, что у Иисуса и апостолов был ящик для сбора пожертвований (Ин. 12:6), а ряд состоятельных женщин оказывали им постоянную финансовую поддержку: «Иоанна, жена Хузы, домоправителя Иродова, и Сусанна, и многие другие… служили Ему имением своим» (Лк. 8:3). Делает ли это всё служение Господа и апостолов «бизнес-проектом по выкачиванию денег»? Ну, смотря в чьих глазах. Люди склонны приписывать другим ту мотивацию, которая понятна им самим.
Апостолы, постоянно несшие свое служение, должны были оставить свою мирскую работу – а значит, их надо было как-то кормить. Дважды Господь чудесным образом умножил хлеб и рыбу, но основными способами поддержания учеников были всё же сбор пожертвований и «спонсорская помощь».
И в современной Церкви мы ожидаем, что епископы, священники и диаконы будут нести свое служение постоянно – а, значит, не смогут трудиться еще и на светской работе, чтобы кормить свои семьи. Мы ожидаем, что на богослужениях будет петь хор, здание церкви будет поддерживаться в порядке, там будет работать освещение и отопление, и, более того, – что Церковь будет нести социальное служение, помогать нуждающимся, учить детей в воскресной школе.
Всё это, несомненно, потребует денег.
Денег требует и деятельность атеистических сообществ. Тот же Ричард Докинз собирает пожертвования, берет немалые деньги за лекции, продает книги и, несмотря на их явный коммерческий успех, никто не говорит, что «атеизм – это средство выкачивания денег».
Но – обратим на это внимание! – больше всего о деньгах Церкви переживают те, кто никаких денег на Церковь не тратят и не собираются. Для верующего человека пожертвования в пользу Церкви – это возможность быть «своим», участвовать в деле Божием, быть не просто человеком, который заходит в храм, но одним из многих людей, благодаря участию которых храм стоит и в нем совершается богослужение.
Церковные догматы сковывают человеческое мышление!
Нет. Но тут важно определиться с понятиями.
В обычной разговорной речи мы используем слово «догматичный» в значении «интеллектуально закрытый», «боящийся принимать во внимание факты, которые могли бы поколебать сложившиеся убеждения». В этом отношении догматичными могут быть (и часто бывают) и атеисты.
Но христианские догматы – нечто другое. Это определенные истины о Боге, которые Он Сам открыл Своей Церкви, и они сковывают мышление не больше, чем любые другие твердо установленные истины.
Например, твердо установлено, что такая болезнь, как иммунодефицит человека, вызывается определенными вирусами. Человек, который станет решительно отрицать это и уверять, что ВИЧ – это миф, придуманный фармацевтическими компаниями, будет анафематствован (то есть объявлен чужаком) медицинским сообществом.
Твердо установлено, что древний Рим существовал на самом деле. Поклонники академика Фоменко, который полагает все свидетельства о существовании этой цивилизации фальшивками, будут с позором изгнаны из среды профессиональных историков – по крайней мере, пока не раскаются в своих заблуждениях.
Сковывают ли эти твердо установленные истины мышление? Очевидно, нет. Напротив, твердо установленное знание задает рамки, в которых совершается дальнейшее развитие соответствующих дисциплин. Так же и догматы задают рамки, выход за которые означает разрыв с Церковью. Но внутри этих рамок существует весьма живая интеллектуальная жизнь.
Разве нельзя быть хорошим человеком и без веры в христианские догматы?
Разумеется, можно. В Библии не раз упоминаются добродетельные поступки нехристиан: например, человеколюбие сотника Юлия (Деян. 27:3) или жителей острова Мелит (современной Мальты), которые оказали помощь апостолу Павлу и его спутникам после кораблекрушения (Деян. 28:2). Сознание нравственного закона – не признак принадлежности к Церкви. Это признак принадлежности к человеческому роду (Рим. 2:14,15).
Но здесь у нас возникают два вопроса. Первый: а существует ли некая подлинная, объективная «хорошесть»? Что значит «быть хорошим»? По чьим меркам человек может быть хорош или плох? В некоторых сообществах одобрение и уважение могут вызывать люди, которых мы бы сочли гнусными злодеями. «Хороший» с точки зрения своих собратьев террорист или эсэсовец – это очень плохой человек в глазах всех остальных. И, если слово «хороший» означает просто «одобряемый своим окружением», то оно лишено объективного смысла. Чтобы назвать человека хорошим, мы должны обратиться к какому-то надчеловеческому, объективному стандарту «хорошести». Которого не может существовать во Вселенной без Бога.
Второй вопрос в том, насколько хорошими людьми мы хотим быть. Важная часть стремления к добру – стремление к истине. Хороший, человеколюбивый, ответственный врач тщательно изучает медицину и следит за новыми открытиями в этой области, потому что для того, чтобы проявить любовь к людям, ему необходимо знать причины болезней и наиболее эффективные методы их лечения. Врач, которого не интересует истина в этих вопросах, был бы негодным врачом – и негодным человеком.
Если мы хотим людям добра, мы должны задуматься над вопросом, что есть добро для человека, для чего он создан и есть ли у его появления в мире вообще какая-то цель.
Если человек призван к жизни вечной и блаженной, более счастливой и благой, чем всё, чего возможно обрести на земле, – тогда человеколюбие требует искать этой подлинной жизни. И помогать другим ее найти.
Разве нельзя верить в Бога без догматов?
На уровне теоретического согласия – «что-то там, возможно, и есть» – можно. Но как только мы переходим к какой-то религиозной практике, начиная с самой простой и очевидной – молитвы, мы неизбежно начинаем провозглашать догматы, те или иные. Самая простая православная молитва: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного», – уже предполагает веру человека, ее произносящего, в ряд догматов. Предполагается, что человек признает Иисуса Христом (то есть посланным Богом Мессией, Спасителем), Господом и Судьей, у Которого мы ищем помилования. Если мы откажемся молиться именно этими словами, мы в любом случае сделаем вероисповедные утверждения, те или другие.
Мы отлично можем обойтись без карты, если никуда не идем. Но если мы отправимся в путь, карта нам понадобится, и желательно точная.
Как вечная участь человека может зависеть от того, разделяет он или нет определенный набор богословских формулировок?
Вечная участь человека определяется тем, как он отзывается на свидетельство Господа нашего Иисуса Христа о Себе. В Евангелии Иисус делает о Себе ряд четких догматических утверждений. Он говорит о Себе как о Боге, Господе, Судии – и требует веровать в Него. Конечно, догматические формулировки, принятые Церковью, появляются гораздо позже и являются ответом на ереси, то есть попытки выразить христианскую веру заведомо неправильным путем. Но все они опираются на свидетельство Иисуса о Себе – и отвергая их, мы отвергаем это свидетельство.
Но если догматы приняты Церковными Соборами (то есть собраниями епископов со всего христианского мира) столетия спустя после Иисуса, как они могут быть Божественным Откровением? Их же приняли люди!
Было бы ошибкой путать Церковный Собор с парламентом. Епископы не «принимают» какую-то новую веру подобно тому, как дума принимает новые законы. Епископы ограждают веру, «однажды преданную святым» (Иуд. 1:3), от попыток ее исказить. Церковь со времен апостолов исповедует Иисуса совершенным Богом и совершенным Человеком – а облечь эту веру в точную формулировку понадобилось после того, как ее стали оспаривать еретики. Догматы можно сравнить с оборонительными сооружениями, которые должны ограждать давно известную истину от новых нападений.
То, что догматы укоренены в Писании, косвенно подтверждает и печальная история христианских разделений. Православные, католики, англикане, лютеране, реформаты, баптисты не имеют общего административного центра, а имеют только общую Библию – но все разделяют веру в Иисуса Христа как в Бога и Человека и веру в Троицу.
Разве догматы не противоречат современной науке?
Не противоречат и не могут противоречить, потому что догматы говорят о Боге и Его отношениях с Творением, а естественные науки занимаются исследованием материи. Возьмем, например, Халкидонский догмат, который провозглашает, что Господь наш Иисус Христос является совершенным Богом и совершенным Человеком – как это может противоречить науке? Утверждения естественных наук и догматы просто лежат в разных плоскостях.
Что если я не могу согласиться со словами того или иного священника или епископа?
Важная функция догматов состоит как раз в том, чтобы разграничивать взгляды, обязательные для всякого члена Церкви, и частные взгляды, в которых члены Церкви (как миряне, так и клирики) могут расходиться. В недогматических вопросах епископы, священники и миряне вполне могут расходиться между собой – и если вы не согласны с мнением того или иного конкретного человека в Церкви, это еще не значит, что вы не согласны с Церковью.
Если ваше несогласие действительно относится к догматическому учению Церкви, тогда это надо рассматривать подробно. Но возможно, что вы просто не разделяете частные мнения некоторых православных христиан.
Источник: Сергей Худиев С.Л. Почему мы уверены. Разумных причин для веры в Бога гораздо больше, чем вы думали — М.: АНО развития духовно-нравственных начал общества «Символик», 2019. — ххх с. — («Свет истинный»).
