Насколько историчен Ветхий Завет?

Насколько историчен Ветхий Завет?

В интернете нетрудно наткнуться на статьи, в которых ученые – в частности, археологи – делают вывод: событий, описанных в Ветхом Завете, на самом деле не было. Разве это не опровергает Библию?

Нет, и по двум причинам. Во-первых, историчность и богодухновенность – это не совсем одно и то же. Во-вторых – мнения ученых сильно расходятся. Среди ученых наблюдается очень широкий разброс мнений, поэтому в интернете мы можем найти как утверждения о том, что «ученые подтверждают историчность ветхозаветных событий», так и противоположные. Строго говоря, ни то, ни другое не будет враньем: одни ученые подтверждают, другие – отвергают. Историчность, например, исхода евреев из Египта в Палестину, как именно это происходило – всё это является предметом оживленной полемики, и специалисты (историки, археологи, этнографы и т. д.) далеки от консенсуса.

Но как одинаково компетентные ученые могут говорить настолько разные вещи?

Архелогия, история, библеистика – это гуманитарные науки. Эксперименты, которые раз и навсегда доказали бы какую-то точку зрения, тут невозможны. Реконструкция событий прошедших веков, в частности, событий Ветхого Завета – это анализ исторических источников, которые носят неизбежно отрывочный характер. Представьте себе, что мы нашли несколько элементов мозаики, в целом утраченной. Мы могли бы с каким-то основанием предполагать, что на мозаике изображена какая-то зелень (луг или, возможно, сад), какие-то лица (правители или, возможно, божества), какие-то предметы, напоминающие чаши (пиршественные или обрядовые), а в остальном нам пришлось бы довольствоваться догадками, в которые найденные кусочки укладывались бы более или менее хорошо.

Какую картину мы в итоге получим? Это будет определяться многими факторами. Прежде всего – нашими собственными мировоззренческими установками. Среди ученых есть «минималисты», которые полагают, что все повествования Ветхого Завета следует считать неисторическими, кроме тех случаев, когда они находят подтверждение во внебиблейских источниках. И есть «максималисты», которые полагают, что, напротив, историческим следует считать всё, что не противоречит внебиблейским данным.

Впрочем, внебиблейские источники тоже можно толковать по-разному. Например, мы нашли барельеф, на которой некий древний царь похваляется своими грандиозными победами над врагами. Как здесь отделить историческую реальность от монументальной пропаганды?

А нередко в руках ученых оказываются только фрагменты полустертых древних надписей, и есть разные мнения о том, что они означали.

Археологические данные весьма неочевидны, нам бывает очень трудно понять, для чего использовался тот или иной древний артефакт, во что верили люди, которые его создали.

В одной из лекций по археологии приводится пример: археологи далекого будущего, которые, не имея представления о католичестве, раскопали бы католические церкви Западной Европы, нашли бы статуи Богородицы с Младенцем почти в каждом храме и решили бы, что католичество было культом богини-матери.

В Америке (да и во всем мире) археологи смогут найти множество зданий, украшенный большой желтой буквой «М», и счесть их местами поклонения. Откуда людям будущего знать, что это рестораны, а не храмы.

В России археологи найдут немало статуй мужчины в пальто и с небольшой бородой, вокруг которых явно совершались какие-то обряды, а также барельефы, на которых изображен тот же мужчина и еще двое – с бородами побольше. Это может породить массу интересных гипотез о религиозных взглядах жителей древней России.

Иногда люди заявляют, что археология поддерживает библейское повествование, иногда – что она его опровергает. И те, и другие просто по-разному интерпретируют одни и те же данные.

Ведь нужно учитывать, что разные ученые имеют свои собственные воззрения (религиозные и политические), свои собственные симпатии и антипатии. Вопрос об историчности Ветхого Завета носит далеко не только академический или религиозный характер – это также предмет острого политического противостояния, учитывая долгий и ожесточенный арабо-израильский конфликт. Для сторонников Израиля Ветхий Завет служит обоснованием права израильтян на Землю Обетованную; для сторонников палестинцев вся земля, на которой находится Израиль, злодейски захвачена у арабов. Поэтому для пропалестинской левой интеллигенции Европы и США важно доказать неисторичность Ветхого Завета и таким образом подорвать политические притязания Израиля. А для представителей консервативных и произраильских кругов, напротив, важно обосновать его историчность. Научная позиция часто бывает тесно связана с политической.

Конечно, играет свою роль и склонность журналистов к хлестким заголовкам. Пользователи фейсбука охотно кликнут на заголовок «Ученые опровергли Библию!» или «Ученые подтвердили Библию!» и гораздо менее охотно – на заголовок «В бесконечной полемике о подлинности некоторых ветхозаветных событий выдвинут очередной довод».

Поэтому надо сдержанно относиться к заголовкам типа «ученые доказали…». Потому, что «доказать» что-либо в этой области очень сложно. Мнения специалистов расходятся, и очень сильно.

А библейское повествование о потопе – оно исторично? Как после потопа все виды животных расселились по земле? Пингвины мигрировали с Арарата в Антарктиду? А белые медведи?

Еще раз повторим: богодухновенность текста и его историчность – это не одно и то же. Вполне возможно, что в притче о блудном сыне (Лк. 15:11–32) Господь Иисус рассказывает историю реальных людей, конкретной, известной Ему семьи. Но возможно, такой семьи не было: притча говорит нам об отношениях Бога и человека, а не о каком-то историческом происшествии. Для смысла притчи это просто неважно.

Так и богословский смысл повествования о потопе существует совершенно независимо от его историчности.

Рассказы о потопе существуют у многих народов, в том числе у соседей древнего Израиля. Но, например, в «Песни о Гильгамеше» (древний шумерский эпос) катастрофа происходит в результате непредсказуемого каприза богов. Вавилонский аналог Ноя, Утнапиштим, спасается не за свою праведность, а потому, что ему просто повезло: он оказался любимчиком одного из богов.

В библейском же рассказе мы видим определенное моральное и богословское послание: Ной избран ко спасению потому, что остается праведным и непорочным среди общего развращения. Он прислушивается к предостережению Бога и с верою строит ковчег, а новую жизнь на очищенной земле начинает с приношения Богу. Богословский смысл этого повествования очень важен и многогранен. В Новом Завете Ноев ковчег воспринимается как прообраз Церкви, которая часто тоже изображается в виде корабля. Хотя все мы понимаем, что буквальным, деревянным кораблем Церковь не является.

Так и смысл рассказа о потопе остается неизменным вне зависимости от решения вопроса о его историчности.

Если Библия – это слово Божие, то почему в Ветхом Завете столько заимствований из языческих мифов?

Некоторые примеры предполагаемых заимствований явно притянуты за уши – например, когда исход евреев из Египта сравнивают с миграцией ацтеков. Два так далеко расположенных народа просто не могли оказать друг на друга влияния: к тому же миграция ацтеков произошла явно после исхода.

Но в некоторых случаях мы действительно имеем дело с общим для Библии и внебиблейского мира сюжетом – например, в той самой истории о потопе. Когда в конце XIX века был расшифрован шумерский эпос «Песнь о Гильгамеше», это вызвало потрясение: оказалось, что у шумеров был сюжет о потопе, в деталях напоминавший библейский.

Утнапиштим, шумерский аналог Ноя, рассказывает герою эпоса Гильгамешу:

«Богов великих потоп устроить склонило их сердце.

Совещались отец их Ану, Эллиль, герой, их советник,

Их гонец Нипурта, их мираб Эннуги.

Светлоокий Эа с ними вместе клялся,

Но хижине их он слово поведал:

«Хижина, хижина! Стенка, стенка!

Слушай, хижина! Стенка, запомни!

Шуриппакиец, сын Убар-Туту,

Снеси жилище, построй корабль,

Покинь изобилье, заботься о жизни,

Богатство презри, спасай свою душу.

На свой корабль погрузи всё живое.

Тот корабль, который ты построишь,

Очертаньем да будет четырехуголен,

Равны да будут ширина с длиною,

Как океан, покрой его кровлей!»

……

«Утром хлынет ливень, а ночью

Хлебный дождь ты узришь воочью, –

Войди на корабль, засмоли его двери"».

Тогда, в середине XIX века, это открытие подавалось как аргумент против богодухновенности Библии: мол, Библия не уникальна, она просто пересказывает языческие мифы. Иногда этот довод можно встретить и сейчас. Парадокс ситуации, однако, в том, что в наши дни существование языческих аналогов повествования о потопе часто подается именно как свидетельство достоверности Библии – потому что события, упоминаемые в Библии, сохранились в памяти и других народов.

Почему одни и те же данные используются для обоснования противоположных выводов? Это зависит от культурного и отчасти богословского контекста. В викторианской Англии или в Америке той же эпохи люди были склонны воспринимать Библию совершенно вне ее исторического контекста, как книгу, с неба упавшую прямо на кафедру проповедника в переводе Короля Иакова. Хотя это и не проговаривалось вслух, но подразумевалось – как может подразумеваться кем-то и сейчас. Богодухновенность связывалась в сознании людей с некой неотмирностью и внеисторичностью. Когда оказывалось, что Библия возникла в человеческой истории, в конкретном окружении, это подрывало сложившийся образ. Но сам этот образ ошибочен, и отвергнуть его совсем не значит отвергнуть Писание.

Разумеется, библейское Откровение совершается в истории, среди конкретных людей с их языком и культурой. Народ Божий не находится в изоляции, он живет в широком культурном и языковом контексте древнего Ближнего Востока. И то, что Библия содержит сюжеты, общие для всего этого региона, совершенно ожидаемо.

Другое дело, что эти сюжеты выражают совершенно иное послание. У шумеров потоп происходит, как мы уже сказали, в силу каприза богов: согласно одной из версий мифа, людей развелось слишком много, и они стали досаждать богам шумом. Боги и сами напуганы и огорчены масштабом разразившейся катастрофы. Утнапиштим спасается не благодаря какой-то исключительной праведности, просто бог Эа дает ему спастись под воздействием какого-то минутного порыва.

Библейский рассказ несет совершенно другое богословское и моральное послание. Сюжет, общий для всего региона, приобретает в Библии совершенно уникальное звучание. Святой Дух берет известную людям историю и передает через нее Свое послание.

Источник: Сергей Худиев С.Л. Почему мы уверены. Разумных причин для веры в Бога гораздо больше, чем вы думали — М.: АНО развития духовно-нравственных начал общества «Символик», 2019. — ххх с. — («Свет истинный»).